|
Ну ладно, думал я, Генке Силантьеву не до посещений. Ему неловко, что он оставил меня одного против троих. Да и как его осуждать? На год моложе меня. Ну, кто в таких делах на первых порах не дрейфит? Нет, в следующий раз Генка в беде не бросит. Не знаю, за что, но Генку я любил и зла на него не держал.
А вот то, что Димка Лущенко ни разу не пришел в больницу, — это было обидно. Обидно потому, что я наперед знал, как встретит меня Димка, когда я выпишусь из больницы. Презрительно прищурится, сплюнет и скажет с улыбочкой: «Стал бы я за просто так жизнью рисковать». Он никогда не стал бы рисковать не просто так. Не только жизнью, но и мизинцем, любой малостью. Что было противно — я все про Димку знал, но не мог прямо ему высказать. Мы бы навсегда рассорились, расплевались. И я уже не смог бы запросто приходить в ресторан. И лишился бы чего-то такого, без чего уже не представлял полноценного существования.
Зато ко мне пришел уполномоченный уголовного розыска и начал выспрашивать, из-за чего возникла поножовщина и знаю ли я тех, кто меня проткнул до самого позвоночника. На все вопросы я отвечал: «Не помню». Но уполномоченный не дурак. Видел, что я морочу голову. Но почему-то не стал донимать расспросами. Заполнил протокол дознания. Попросил расписаться и сказал на прощание:
— Ты хоть знаешь, сколько из тебя вытекло крови? На следующий день еле отмыли ресторан. Открыли только вечером. Может, ты и не виноват. Но на всякий случай учти: общепиту нанесен определенный материальный ущерб.
|
