|
Мы старались рассуждать логически. Невозможно за 24 дня воспитать честность, трудолюбие, доброту и прочие лучшие качества. Нужно сосредоточиться на чем-то одном, немногом. Но самом главном. Это во-первых. И, во-вторых, через 24 дня пацаны вернутся в свои уличные компании. И снова примутся за старое, если... Если за 24 дня мы не снабдим каждого неким внутренним тормозом.
Итак, мы должны были воспитать такое качество, которое было бы иммунитетом против дурного влияния сверстников. Остановились на достоинстве.
Выбор был спорным. Человек с достоинством — это человек, которому есть за что себя уважать. Человек с чувством гордости за свои достоинства. Но много ли достоинств у «трудных»? Кот наплакал.
Да, видимых негусто. А насчет скрытых — еще неизвестно. Была охота «трудному» проявляться положительно. Никто из сверстников этого не ждет. Могут даже осудить. За излишнюю честность, например. Или за стремление навести какую-то справедливость.
А со взрослыми такие отношения, что с души воротит показаться с лучшей стороны. Еще подумают, что это их влияние. Ну, а если обратиться к достоинству подростков, закрыв глаза на все его пороки? Не побудит ли это его проявлять скрытые достоинства? Не появится ли следом чувство гордости?
К вечеру кто-то подбросил в штабную палатку клочок бумаги с корявым текстом: «Уберите с лагеря Сейфулина. Или ему крышка». Вместо «крышки» было, конечно, другое словечко.
Виктор Мозуляк срочно собрал воспитателей. Кто-то предложил воздержаться от купания. Виктор покачал головой и вспомнил чьи-то слова: «С опасностью легче справиться, когда она максимально приближена».
Потом эта мысль подтвердилась. Мы могли отдалить кризис. Но не в нашей воле было его отменить. Решили, что Сейфулина будет подстраховывать один из воспитателей. Кто лучше других плавает.
К концу дня все сошлись во мнении: между компаниями Сейфулина и Корнилова что-то затевается. Обе стороны запасаются палками. А Корнилов что-то нашептывал Курочкину. После вечерней проверки они оба куда-то исчезли. Исчез и тот, кто за ними наблюдал Слава Измайлов.
В это время Савонов сообщил: «Сейфулин направился к озеру». Вскоре оттуда донесся вопль. Втроем они легко вытащили Сейфулина из воды. Возможно (жить-то охота), тот выплыл бы сам. Но как знать... Савонов не удержался и дал Сейфулину затрещину. У того и так коленки ходили ходуном. Рухнул как подкошенный. Савонов склонился над ним, схватил за грудки: «Ты понял, за что тебя хотели к рыбам отправить?» Сейфулин что-то промычал. Он был в шоке.
А когда вернулись в лагерь, там нас ждал начальник турбазы.
— Я здесь чуть ли не всю жизнь работал, — сказал он хмуро, — но такого еще не было. Кто-то залез в кладовую столовой. Взломали киоск «Союзпечати». Это ваши. Больше некому.
Около часу ночи Корнилов и Курочкин вернулись. Следом из темноты возник Измайлов. Все участники операции срочно собрались на ночном пляже. Слава взволнованно рассказал, как Корнилов и Курочкин украли коробки с тушенкой, сгущенкой и сигаретами. Как спрятали все это в горах. Место известно. Как увели (на турбазе еще не хватились) весельную лодку и спрятали в камышах.
— Здесь неподалеку Змеиный остров, — сказал Слава. — Хотят пожить там дикарями. Корнилов, Курочкин и еще несколько пацанов.
—Сейфулин, кажется, увял, — сказал Дружинин.— Но что делать с Корниловым? Завтра день присяги. Вместе со всеми будет клясться...
— Какая может быть для вора присяга?!— вспыхну Савонов.
Стандартные меры воздействия дают стандартные педагогические последствия. Мы должны были отступить от стандарта. И ребята из группы «Инкогнито» знали об этом.
Придумывая способы воздействия, они мысленно примеряли их на себя. Они знали общую установку: прежде всего, взывать к гордости, обращаться к достоинству. Создавать ситуации, когда наказания как такового нет вообще, а есть только подведение к самоказнящему чувству неловкости и стыда.
— У меня идея,— сказал Измайлов. — Там, где они сделали тайник, ровная площадка между утесом и озером...
|
