|
А на другой день Икрамов пришел ко мне домой, вызвал на лестничную площадку и сказал:
- Ты знаешь, что за такие штуки бьют и даже убивают?
— Ты был там? — спросил я.
— Да, я был там и любовался твоим почерком, предатель.
Так со мной еще никто не разговаривал. Но я стерпел. Мне нужно было ответить Валерке не оплеухой, а таким же.
— Ну, если ты сейчас здесь, а не там, значит, ты тоже оставил образец своего почерка.
— Чего не сделаешь ради свободы, — ответил Валерка.
— Вот и я ради свободы. Значит, никто из нас не лучше другого.
— Не верю я, что они оставят нас в покое, — на полтона ниже сказал Валерка.
И только теперь я увидел, что он упал духом больше моего. Только топорщится, продолжает разыгрывать превосходство. Его убивало недоверие к милиции. А меня поддерживала мысль, что Досанов просто так не стал бы размахивать партбилетом.
А через три или четыре недели, когда успокоились даже родители, пришла повестка из прокуратуры. Нас вызывал следователь Берестовский. Он сказал:
— Против вас не хотели возбуждать уголовного дела. Но настаивает потерпевший Лепехов. Ущерб ему вы нанесли незначительный. Но он считает, что вы должны ответить за сам факт кражи. Или, как он пишет, за сам факт посягательства на частную собственность. Формально он прав, и мы обязаны реагировать. Но если вы обратитесь к Лепехову и он заберет свое заявление, мы не будем настаивать на передаче дела в суд. Надеемся, что вы и так поняли, что вам грозит.
|
