|
Тот разговор задел меня за живое. И я решил узнать, чем же занимается Адам. Во время очередной совместной выпивки лабухи открыли мне глаза. Оказалось, Адам работал обыкновенным экспедитором в тресте столовых и ресторанов. Невелика шишка. Можно сказать, прыщик на ровном месте. Он брал в магазине несколько ящиков водки и коньяка и передавал в рестораны, где спиртное шло по другой, повышенной цене. От одной только этой операции Адам клал себе в карман немалые деньги.
Лабухи — народ наблюдательный. Они приметили, в каком окружении Адам кутил обычно в ресторане. Это были бармены из кафе и баров, товароведы, грузчики магазинов, фарцовщики. Что любопытно, они не скрывали свои отношения. То ли никого не боялись, то ли считали, что их не так просто уличить в совместных махинациях. Кто знает, может быть, и в самом деле это была не организованная шайка, а некое объединение бывших уличных пацанов, которые решили делать деньги иначе, не путем краж и разбойных налетов на прохожих.
Теперь мне отчасти было ясно, почему Райка Золотова так зло ругается с Бритом и хочет переметнуться от него к Рогуле. Рогуля был из окружения Адама. Он работал заправщиком автоматов газированной воды. Днем он разъезжал на грузовом мотороллере, а вечером — на собственном «Москвиче». И однажды Райка прямо сказала Бриту, что Рогуля еще десять лет будет кормиться трехкопеечными монетами, а может быть, и всю жизнь до самой пенсии, а он, Брит, вот-вот сядет, причем сядет надолго.
Брит крыл Райку трехэтажным матом. И орал, что он прикончит и ее и этого прыщавого Рогулю. Райка рыдала, размазывая по лицу косметику, отчего становилась похожей на Багу-ягу в молодости. Смотреть на эти сцены было противно.
Вообще с Бритом последнее время происходило что-то непонятное. Он чуть ли не ежедневно скандалил с Райкой. Потом здорово побил Рогулю. За Рогулю вступился Алихан. Дело чуть не дошло до ножей. Те, кто был рядом, кое-как разняли.
Для меня эта грызня имела свое значение. Брит, вероятно, рассказывал Алихану о наших похождениях. И тот совсем меня зауважал. А теперь, после их грандиозной ссоры, о которой говорил весь центр, бросал на меня, приближенного Брита, такие взгляды, что мне становилось не по себе.
— Если меня начнут резать, в защиту не лезь. Мы помиримся, а тебе не простят, — сказал мне в трезвую минуту Брит.
Как вести себя дальше? Я решил держаться Брита до конца. И настроился на долгую вражду двух уличных авторитетов. Но все вышло иначе.
|
