|
 Стало муторно, словно это случились снова со мной. И я пошел к Генке. Прямо на завод.
С Генкой я виделся теперь редко. Он работал в две смены. В одну смену выполнял план. В другую делал вид, что набирается опыта у одного токаря высшего разряда. А на самом деле потихоньку, вытачивал детали мелкокалиберного пистолета. Ему согласился помочь советами тот самый токарь высшего разряда. Молодой еще мужик, он в свое время болтался среди шпаны. Потом, после армии, остепенился, женился, имел двоих детей. Но свободное время проводил в компании таких же непутевых женатиков. Они собирались в какой-нибудь пивной, жаловались друг другу на скуку семейной, на строгость начальников и вспоминали свою бурную уличную юность проявил невероятное упорство. Несколько месяцев пахать в две смены — это о чем-то говорит. И вот однажды позвонил мне: «Пушка готова. Где будем испытывать?»
Мы забрались на стройку. Взяли лист жести, нарисовали на нем мелом фигуру человека, отмерили двадцать шагов. Сначала выстрелил Генка, потом я. Мы оба попали в мишень. Пистолет превзошел все ожидания. Я поздравил Генку. У него в самом деле были золотые руки. Генка ликовал. А я сжимал тяжелую рукоять пистолета, и черт знает что творилось в душе. Страсть к оружию была у меня с детства. Однажды я стянул у своего дядьки-офицера пистолет, принес его в школу и расстрелял всю обойму по воробьям. Стрелял, мерзавец, прямо из окна класса, на перемене. Удивительно, но никто из одноклассников меня не выдал.
— Пусть он будет у тебя, — великодушно предложил Генка.
И я затолкал пистолет в карман.
— Теперь можно рассчитаться с Синеглазым, — сказал Генка.
Ему не давало покоя то, что он не помог мне в той ресторанной драке.
|
